(К 60-летию депортации финнов из блокадного Ленинграда в марте 1942 года)

Прошло 60 лет с памятного финнам марта 1942 года, и – ни одного слова о судьбе ингерманландских финнов в Петербургской прессе. История целого народа предана забвению...

В чем была их вина перед советской властью? Ведь они были советские граждане, честно работавшие на победу, настоящие патриоты своей родины – Советского Союза. Откуда вообще взялась идея вывезти блокадников за полярный круг?

рассказ Хилмы Певгонен из Лангелова

Вот рассказ Хилмы Певгонен из Лангелова, 1922 года рождения, проживающей в пос. Тельман (в русском переводе; записано 5 июня 2002 года): «Мы жили в Сибири 9 лет. С Лангелова нас выселили 9 сентября 1941 года. В начале почти все наши попали в Мокколово, потом уже в Колпино – по подвалам. Наша деревня не сгорела. Наши солдаты разобрали постройки на доты и блиндажи. Мы ничего не успели с собой взять, всё осталось дома. Кое-что успели зарыть в землю. Неделю спустя мы были в деревне, все было разрыто. Тут и там лежали фотографии из наших альбомов. А что мы зарыли, все было взято. Мы с мамой были ранены первого ноября, я была ранена в ногу. Я была десять дней в больнице в Колпино, а потом в Ленинграде. Папа, братья и сестра оставались в Колпино. Наши лангеловские многие умерли от голода, и мокколовские тoже. В Мокколово, на Круглом поле, есть большая воронка от бомбы, там хоронили умерших, там многие наши похоронены, это была как братская могила. Когда пришло время уезжать, отец сделал мне костыли, чтобы я могла сама идти. Поезд отправлялся от Ижорского завода. Через Ладогу нас везли на машинах. А дальше в «телячьих вагонах», в Якутию, в Ленский район. Мы уезжали с Колпина 24 марта, а привезли нас на станцию Грибаново в июне. Оттуда мы потом перешли в поселок Турукта, это на самом берегу реки Лены. Потом перешли еще дальше, в Салдыкёль. Там было много финнов: были и с Лангелова и Мокколова, были с Корчмина и Шушар, а больше всего с Токсова. Взрослые все работали на лесоповале: и мужчины, и женщины. То есть, женщины тоже должны были валить лес. Наша работа была: лесозаготовка, трелевка, вывозка. Потом из леса делали «плитки», их перевозили в Якутск. И бревна везли в Якутск, по Лене. Оттуда лес сплавляли дальше – в Тикси. Жили в бараке. В начале был только потолок, а крыши не было. Потом наши парни сделали крышу из бруса. Леспромхоз дал бруса. Это сделали своими силами. Когда потом уезжали, даже заплатили за это дело, за работу. Мы были спецпереселенцы. Без разрешения нельзя было никуда идти. В 60 км был поселок Мухтуя, это сейчас город Мирный. Когда надо было, за лекарством или сопровождать больного, комендант давал разрешение. У нас с комендантом были нормальные отношения, потому что хорошо работали. Дети ходили в школу, Молодежь ходила в кино. Хлеба давали 800 граммов в день, а иждивенцам – 400 грамм. Кто перевыполнял норму, давали дополнительных талонов на хлеб, до 1200 грамм. Нормы были большие. В Сибири при мне никто не умер от голода, но многие погибли на работах в лесу. Никто ведь не объяснял, как правильно валить. Норма, и всё. Это была тяжелая работа, там многие наши погибли, а ещё больше остались инвалидами. Местные говорили: чего нам привезли людей – а они ждали, что привезут с рогами. Они, местные, нигде не бывали. Они нам ничего плохого не делали. Только удивлялись, что мы такие же люди, как они. А им сказали, что привезут врагов. В 1951 году нам дали разрешение уезжать оттуда. Многие сразу уехали. И мы тоже уехали. Но на родине нас «не принимали». На месте нашей деревни не осталось ничего, на работу нас не брали. Как узнавали, что мы финны, ставили нам в паспорт 38-ю статью. Пришлось опять уезжать. Поехали в Эстонию, устроились на работу. Но вскоре и туда пришел приказ, чтобы наших всех выселять. Велено было уехать в 24 часа. Уезжали, кто куда. Тут мы узнали, что финнов принимают на работу в Карелии. Приехали в Карелию. Жили в Карелии 9 лет. 38-ю статью убрали из паспорта после смерти Сталина. В 1961 году мы переехали сюда из Карелии. Сначала наши ребята приезжали сюда в отпуск, узнали что в Тельмане принимают на работу. Рассказали потом нашим в Карелии. Мы сразу приехали. С нашей деревни здесь было много, а теперь старые все умерли, а молодые, кто тоже умерли, а которые уехали в Финляндию. Теперь с нашей деревни больше есть в Хельсинки, чем здесь.»

Вы прочитали наполненный драматизмом бесконечных переселений рассказ человека, которому относительно «повезло». Расказчица не хотела сгущать краски. Лейтмотив ее повествования: честная работа – ключ к решению всех проблем. Многим повезло значительно меньше. Для колтушских и токсовских финнов названия: Тикси, Титары, Дудинка, Игарка – звучат совсем иначе, чем для нас, знающих эти названия только из географии, или же понаслышке. Всего в марте 1942 года из блокадного кольца было отправлено в Сибирь 28 тысяч ингерманландских финнов. «Дорога жизни» в начале пути неожиданно обернулась «поездом смерти». Никакого учета смертности спецпереселенцев ни в пути, ни на месте высылки, видимо, не велось. В лучшем случае, к концу войны из них оставалось в живых несколько больше половины. К родным местам вернулись и вовсе немногие.