История двух добровольческих батальонов, сформированных из ингерманландских финнов, еще раз подчеркивает, что для многих россиян Великая Отечественная была продолжением Гражданской. Война и казавшееся близким падение советской власти порождали надежды на установление нового более справедливого порядка. Люди были еще не знакомы с идеологией и истинными целями нацистов, зато близка память о репрессиях... Ингерманландский народ (120 тыс человек в 1927) только в 1937-38 потерял 13 тысяч человек (это только расстрелянные). Во время раскулачивания 1929-1931 на Кольский полуостров, в Сибирь и Среднюю Азию высланы 18 тыс. человек. В 1934-1936 из пограничной полосы выселено 25 тыс. Таким образом в предвоенные годы как минимум каждый второй ингерманландский финн подвергся репрессиям. В эти цифры не включены приговоренные к различным срокам или расстрелянные в другие годы (кроме 1937-38). Приведенные в статье биографии некоторых добровольцев, подтверждают, что все они имели счеты с коммунистическим режимом и вступили на путь вооруженной борьбы из идейных соображений. В настоящей статье рассматривается история двух батальонов, один из которых был создан из молодежи на оккупированной Германией территории и позднее передан Финляндии, другой сформирован в Финляндии из военнопленных.

Иван (Юхо) Жуков, уроженец деревни Глумицы близ Волосово. В 1937 были расстреляны его отец (бывший офицер Русской армии), тетя и ее муж. Мать спасло от ареста лишь то, что кто-то из активистов, желая спасти ее, сказал энкэвэдэшникам, что она душевнобольная. Дед его, Матти Лампайнен, самый богатый крестьянин соседней деревни был выгнан активистами из дома.

“Когда немцы пришли в Инкери, я сказал матери “Надо идти”

- Куда ?

- Драться за свободу и права.

Мама принялась плакать.

- Куда ты пойдешь, ты еще ребенок.

Но дед, старый, повидавший жизнь мужчина, сказал:

- “Твой сын прав”.

В марте 1942 мне исполнилось 16 лет и я был в немецкой армии.

Арво Ефимов:

“В 1935 нашу семью выслали в Сибирь. В 1937 расстреляли отца, его брата и сестру. Об этом мы узнали позже, через многие годы. Мы бежали из Сибири. Год жили в Скворицком приходе в деревне Покизен-Пурская. Впрочем, можно ли это назвать жизнью. Прятались в сауне пастора Яскеляйнена. Ссылки и гонения измучили маму. Она слегла. Я, четырнадцатилетний, остался старшим среди детей. Был пастухом. У нас не было даже обуви. Зимой делал и возил в город метлы. Были какие-то деньги. Так мы, я и трое младших братьев-сестер спаслись. Так и жили прячась до прихода немцев.

Вяйно Пеннонен: Деревня Большое Замостье, приход Славянка.

“Когда война подошла к нашей деревне, жители спрятались в лесу. Отец остался дома и видел нескольких красноармейцев, которые поджигали дома, обливая их бензином. Так сгорела вся деревня, все 90 домов. С тех пор мы остались без крова, сгорело все, что нажили. Скитались с места на место, ходили в лохмотьях. Немцы забирали молодых на работы. Там многие записались в армию.”

Все трое после войны прошли сталинские лагеря и в начале 90-х переселились в Финляндию.

В феврале 1942 в Волосово германское командование формирует охранный батальон полностью из местных ингерманландских финнов (Finnisher siherunggruppe 187, после обучения -- Ost Bataljon 664). Подавляющее большинство составляла молодежь моложе 20 лет, встречались даже 15-16 летние. Вскоре батальон приступил к выполнению боевой задачи – охране и разминированию железнодорожных путей на участках Ленинград—Дно и Псков--Луга. Штаб батальона находился на станции Батецкая. В этом районе активно действовали партизаны. По воспоминаниям финнов, в деревне Мячино, где размещалась одна из рот добровольцев между ними и партизанами установилось своего рода перемирие. В деревне и ее окрестностях партизаны не трогали финнов. Ингерманландцы также неоднократно видели вооруженных людей, приходящих из леса, знали к кому они приходят, но молчали. Один из солдат вспоминал, как зайдя вместе с товарищем в одну избу увидел бородатых людей в военной форме, сидящих за столом. Те широким жестов пригласили нежданных гостей к столу. За самогоном обменялись новостями. Партизаны спрашивали о немецких порядках и настроении бойцов, финны – о положении на фронте. Партизаны звали переходить к ним, однако призывы их успеха не имели. Батальон участвовал в нескольких вылазках в лес против партизан, во время которых происходили перестрелки. Партизаны обстреливали часовых, охранявших мосты. Однако по возвращению в деревню перемирие возобновлялось. Несколько человек погибли или получили тяжелые ранения, подорвавшись на минах. Настрой бойцов постепенно менялся. Немцы как-то очень мало походили на освободителей. С немецкими армейскими офицерами, служившими в батальоне отношения установились хорошие, однако бойцы не один раз сталкивались с высокомерным отношением со стороны других немцев. Грабеж местных жителей со стороны немецких солдат возмущал финнов, тоже сельских жителей. Один раз несколько финских солдат во главе с сержантом Нуйа под угрозой оружия заставили немецких солдат прекратить самовольное изъятие продуктов у итак голодавших местных жителей. В конце концов вызванный немцами комендантский взвод доставил и тех, и других в комендатуру. Ингерманландцы вскоре были отпущены. Были ли наказаны мародеры – неизвестно. Тяжким потрясением стала для ингерманландцев гибель сержанта Нуйа, застреленного немецким фельдфебелем. Обиженный на несправедливое наказание, он пришел к немцу изложить свои претензии, будучи правда в нетрезвом виде. Немцы не позволили даже похоронить его на военном кладбище.

Ингерманландские бойцы знали, что многие мирные жители угнаны на принудительные работы в Эстонию. Среди погибших в нацистском концлагере Клоога в Эстонии немало было и финнов. В конце ноября 1943 по договоренности с правительством Финляндии батальон передавался в финскую армию. С 9 по 14 декабря через Таллин личный состав морем доставляется в Ханко. Два дня в Таллине ознаменовались несколькими ожесточенными драками с немецкими солдатами, во время которых ингерманландцы пускали в ход “национальное оружие” -- финские ножи. 25 ноября Генштаб Финляндии издает приказ о формировании особого ингерманландского батальона. Командиром его назначается подполковник Карл Брейхгольц. Для ингерманландцев организуется празднование Рождества и Нового года. Перенесших беды и лишения соплеменников окружают заботой и вниманием, давая им почувствовать, что они – часть финского народа. С ними встречаются члены эмигрантских организаций ингерманландских финнов. Делается все, чтобы пробудить дух освободительной борьбы. В казарменных помещениях вывешивались плакаты с ингерманландским гербом и текстом национального гимна ингерманландских финнов. Среди офицеров были ингерманландские финны, семьи которых покинули родину в годы гражданской войны. Демократический строй выгодно отличал Суоми от СССР и нацистской Германии. Финские СМИ постоянно плдчеркивали, что Финляндия ведет свою особую войну и цели ее не имеют ничего общего с идеями Гитлера...

Впрочем перспективы освобождения Ингерманландии были очень туманны. В большей части Ингрии хозяйничали немцы, не желавшие считаться с местным населением, независимо от национальности. Фактически все ингерманландцы оттуда на тот момент уже переселились в Финляндию. Из Северной части и Ленинграда финны в марте 1942 были высланы в Сибирь и о судьбе их ничего не было известно. В дальней перспективе можно было видеть и грядущее поражение Германии. Финляндия в это время уже искала возможности для заключения сепаратного мира с СССР. Однако условия советской стороны были слишком жесткими. Правительство Финляндии не могло согласиться на отказ от Карельского перешейка и других земель, утраченных в ходе Зимней войны, за которые в течение двух войн отдали жизни сотни тысяч финнов. После недельного обучения батальон на поезде перевозится в на Карельский перешеек в Кивиниеми (ныне Лосево). Батальон инспектируют командир десятой дивизии Юсси Сихво и командующий группой “Перешеек” Харальд Оквист. 23 января на стадионе Кивиниеми проходит Ингерманландский праздник, во время которого развеваются финский и ингерманландский флаги. Богослужение проводит популярный среди ингерманландцев пастор Селим-Ялмари Лаурикала, в прошлом – последний епископ финской лютеранской церкви Ингрии. Все бойцы побывали в семидневном отпуске у своих родных, живущих в Финляндии или в финских семьях. 25 февраля 1944 батальон переводится в Рауту ( ныне Сосново). Командование батальона планировало провести присягу на территории Ингерманландии, а именно – в Кирьясало, на территории, которую удерживали в 1919-20 крестьяне-повстанцы. 19 мая командир батальона вместе с лейтенантами Виролайненом и Койвистойненом нашел братскую могилу повстанцев. Однако от намерения провести здесь присягу пришлось отказаться из-за близости передовой. 21 мая комендантский взвод батальона установил на могиле крест и возложил венок. Венки были возложены от ингерманландцев, живших в Рауту, и находившейся рядом воинской части. Над могилой склонились финский и ингерманландский флаги. В начале июня Красная Армия начинает наступление на перешейке. 12-13 июня батальон вступает в бой и отражает атаку противника. 14-15 батальон участвует в оборонительных боях на линии ВТ в районе Липпола. 18-19 мая батальон ведет бои Вуосалми (верховья Вуоксы) и отступает за Вуоксу. 1-6 июля батальон ведет бои на линии Выборгский залив-Тали-Вуокса. Июльские бои на линии Выборг—Тали имели большое значение для Финляндии. Стремительное наступление Красной Армии, направленное вглубь Финляндии, было приостановлено. Сохранившаяся боеспособность финских вооруженных сил сыграла определенную роль в мирных переговорах, условия которых могли бы быть еще более жесткими. В августе батальон ведет полевое охранение артиллерийских позиций. После заключения перемирия 4 сентября батальон уходит с позиций. 21 сентября вместе со всеми финскими частями батальон отводится за границу, установленную московским мирным договором и 1 октября демобилизуется. Ингерманландцы возвращаются, к своим семьям, жившим в Финляндии. Они осваивают гражданские специальности, некоторые устраиваются на работу.

В отличие от 6-го батальона 3-й соплеменный батальон формируется из военнопленных на территории Финляндии. Приказ о формировании батальона вышел 17-го ноября 1942. Кроме ингерманландцев в батальоне служили также карелы и вепсы. Знание финского языка было обязательным, но не единственным условием. В батальон не принимались офицеры и политработники, бывшие “красные финны”, коммунисты. В апреле-мае 1943 батальон включается в состав 15-й дивизии и ведет бои на участке Лемболово-Метсапиртти. Политорганы Красной Армии вели целенаправленную пропаганду, обещавшую перешедшим прощение. 4 человека перебежали, поверив пропаганде. В 1943 батальон потерял 50 человек (11 убитыми, 30 раненных, а также несколько человек были возвращены в лагерь военнопленных). В боях под Вуосалми июля 1944 батальон потерял 30 человек убитыми, более 200 раненными, 20 пропавших без вести.

Условия мирного договора требовали от Финляндии возвращения в СССР всех советских граждан. Бойцы соплеменного батальона были объявлены военнопленными и под охраной вооруженных финских солдат отправлены эшелоном в СССР. Однако в дороге из 644 человек 445 выпрыгнули из поезда приявном сочувствии охраны, не препятствовавшей им. Больше всего повезло тем, кто сумел перебраться в Швецию. Финляндия до 1956 года разыскивала и выдавала бывших солдат, живших нелегально на ее территории.

Из 6-го особого батальона часть солдат также скрылась в Финляндии или Швеции. Поскольку батальон был демобилизован, многие добровольно возвращались вместе со своими семьями. У каждого в руках была листовка, выпущенная Контрольной Комиссией, обещавшая амнистию всем добровольно вернувшимся. Однако сотрудники НКВД и прокуратуры просто рвали эти листовки, смеясь над доверчивостью “врагов”. Вернувшихся в СССР ждали лагеря, в которых многие погибли.

В годы войны два ингерманландских финна были награждены Крестом Маннергейма за дальнюю разведку в тылу противника.

В июле 1998 во время церемонии на военно-морской базе в Турку двое ингерманландцев, живущих в России были награждены финскими наградами. Юхо Лепперову, прошедшему советские лагеря медаль была тайно доставлена еще в 1958 г.

Национально-освободительное движение не стало массовым. Численность бойцов батальонов была чуть больше 1000 человек и составляла меньше 1% ингерманландско-финского народа. К примеру, гораздо больше финнов воевало в Красной Армии несмотря на то, что после первых двух месяцев войны ингерманландцев в армию не призывали. В Красной армии также существовала элитная часть(71-я дивизия, в1939-40 –“Армия Куусинена”), укомплектованная в основном ингерманландцами, карелами а также “красными финнами” и их потомками. Она была сформирована на базе “Армии Куусинена”.

Был и герой Советского Союза ингерманландец Пиетари Тикиляйнен, погибший в Карелии в 1944.

Впрочем таким было соотношение и у других национальностей.

В довоенные годы финны, особенно молодежь тоже испытывали воздействие советской пропаганды, а зверства нацистов заставили многих если не помогать Советам, то и не участвовать активно. Тем не менее история двух батальонов стала неотъемлемой частью истории небольшого народа, истории Российского освободительного движения.